обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






Телегостиная «СК»

ДЕЛИТЬСЯ РАДОСТЬЮ ПОЗНАНИЙ

«Тех, кто связан с учебной программой, вдохновляет ее цель: нравственно-эстетическое воспитание молодежи, на необходимость которого неоднократно указывала партия» - так, открывая «Телегостиную «СК», сказал доктор искусствоведческих наук А. Аникст. Гости редакции Н. Крымова, Т. Шах-Азизова, А. Аникст, А. Адоскин, В. Лакшин, А. Свободин рассказывали о принципах работы учебной программы, о поисках, которые ведутся в этой области.

В начале беседы мы задали присутствующим один-единственный вопрос: что дает им самим участие в передачах? Отчего не год, не два, а годы сотрудничают они с ТВ, хотя имеют полную возможность высказаться в книгах, статьях, научных исследованиях?

А. Аникст. Что может быть лучше молодой аудитории, которая жадно тянется к литературе и искусству? О таких слушателях можно только мечтать; работать для них одно удовольствие. Если с нашей помощью молодежь приблизится к пониманию великих творений отечественной и зарубежной классики, мы будем вознаграждены сполна.

Надеюсь, что передача служит подспорьем и учителям. Преподавание литературы далеко не всегда понимается как преподавание искусства. Образное изложение подменяется готовыми формулами, что, естественно, отвращает от предмета. Руководители учебной программы не хотят, чтобы мы преподносили материал в виде обычных лекций. Они советуют: ищите яркие, доходчивые формы, которые сами по себе приблизят аудиторию к экрану.

Мы стараемся уйти от шаблонов – тем самым открываются новые возможности в педагогическом процессе. Новые и для слушателей, и для нас самих.

В. Лакшин. Пожалуй, можно сказать, что учебная программа в ее художественно-просветительской части нашла особый жанр и стиль разговора. Не доклад, не инсценировку в их чистом виде, но рассуждение рядом с впечатлением. Этот жанр всяк по-своему начали и продолжают присутствующие здесь Т. Шах-Азизова, Н. Крымова, А. Аникст. Мне было интересно включиться в их работу.

Помимо инстинкта познания в человеке, по-видимому, заложен другой инстинкт. Если я узнал что-то и понял, как мне кажется, чуть лучше других, я хочу этим поделиться с как можно большим числом людей. Поделится радостью своего понимания и знания.

Для этого существуют разные способы – и писание книг, и чтение лекций, но Ираклий Андроников впервые объяснил, что ТВ дало литератору новую невероятную возможность. Разговаривать сразу с тысячами, быть может, с миллионами людей о том, что составляет предмет его труда, интереса его души. Для меня – это писатели-классики: Пушкин, Толстой, Островский, Чехов, Бунин, Блок.

А. Свободин. То есть речь идет и о творческом выявлении личности. Это заманчиво.

А. Аникст. Должен признаться, что я не испытываю необходимости в дополнительном самовыражении. Нахожу удовлетворение в научной деятельности, которую веду. Особый же интерес работы на ТВ для меня в том, что здесь разговор о литературе приобретает некоторый новый оттенок.

На моем счету немало передач: о Шекспире, Мольере, Сервантесе. Гете, но я особенно люблю передачу о Бернарде Шоу. Она самая живая. Ростислав Янович Плятт создал замечательный облик писателя, убедительный не только внешне. Он сумел передать остроту и парадоксальность его личности, его творчества. Наши мысли были не отвлеченными – они обрели конкретную плоть.

«СК». А есть ли доказательства того, что передачи доходят до адресата?

А. Аникст. Учебная программа получает много писем от самых разных людей. Характер их свидетельствует, что цели программы понимаются и принимаются. Но есть и другие доказательства. Не так давно телевидение провело эксперимент: сообразуясь с учебным планом, показало в школе несколько наших работ, потом устроило их обсуждение и сняло его на пленку.

Т. Шах-Азизова. Можно я добавлю несколько слов? Обсуждение не было никак подготовлено, шло, что называется, с ходу. Речь велась о Шекспире, о «Гамлете», причем «Ромео и Джульетту» ребята посмотрели тут же, в студии. Обыкновенные ребята, мальчики и девочки из 622-й московской школы.

Прекрасные ребята – раскованные, независимые, с интереснейшими суждениями об искусстве и жизни. Их занимало все – и нравственные идеалы Шекспира, и построение передачи, и монтаж, и В. Золотухин в неожиданной для него роли Гамлета. Они задавали вопросы автору и режиссеру, и в результате мы оказались свидетелями не обсуждения, но рассуждения о пьесах, о жизни вообще. Верный тон был задан не только передачами: с учениками 9-го класса взрослые говорили серьезно, строго, без заискивания и снисходительности.

«СК». Вы не ловите себя на том, что ваша основная аудитория все-таки требует особой подачи материала?

Т. Шах-Азизова. Особые требования, конечно, есть, но не те, о которых принято думать. Если, грубо говоря, начинаешь излагать предмет на уровне ликбеза, тебя просто-напросто не слушают. Об этом ты узнаешь из почты. Особые требования заключаются в отборе материала, для каждой передачи надо четко выбирать какую-либо одну тему. На мой взгляд, ту, которая содержит нравственные проблемы: если пойти по этой линии, можно говорить без скидок на возраст и подготовленность.

А. Аникст. Никто из нас не обходит молчанием социальный, нравственный, общественный смысл искусства. Школа тоже обращает на это самое большое внимание, но за счет анализа художественной формы, за счет выяснения, в чем же прелесть того или иного произведения.

Мы слишком часто забываем, что искусство – не иллюстрация жизненных истин, не дополнение к ним. Искусство – самоценное явление, чрезвычайно важное для любого человеческого существования.

Готовя передачу о «Ромео и Джульетте», я решил уйти от прямого разговора о любви. Взамен очевидной темы я предложил рассмотреть пьесу с точки зрения ее эстетических особенностей. Были показаны сцена на балу, у балкона, трагический финал, но акцент был сделан не на том, что происходит, но на поэтических средствах Шекспира, с помощью которых как раз и возникает нравственный эффект трагедии.

Я ставил перед собой задачу – уйти от сюжетного прочтения, чтобы глубже проникнуть в суть пьесы. Наши зрители привыкли к тому, что главное заключается в фабуле, в сюжете, в лучшем случае – в характерах. Но ведь все это создает система художественных средств.

А. Свободин. Мое положение на этой встрече и хуже, и лучше, нежели у других. Хуже потому, что мое участие в передачах учебной программы было минимальным, а лучше – так как я вижу их со стороны, как телевизионный критик. Главная, на мой взгляд, ценность передач в том, что их создатели не хотят упрощать культуру, упрощать искусство. Не хотят, чтобы было попроще, попонятнее, позлободневнее, в конце концов, посиюминутнее, в конце концов, увидели – и с глаз долой, из сердца вон.

Нельзя рассматривать искусство только как одну из форм пропаганды, хотя оно способно отвечать и такого рода требованиям. Марксистско-ленинская эстетика отводит искусству большую роль в познании мира, видя в нем соединение задач вечных и повседневных. Если педалировать одну из этих задач, искусство обедняется, упрощается.

На учебную программу, как заметил В. Лакшин, люди приходят, чтобы рассказать о задушевном. Тот же Лакшин прежде по телевидению и уже потом в книге обнародовал научную работу о прототипе Евгения Онегина: об Александре Раевском и его роли в жизни Пушкина. А серия передач Анатолия Адоскина о круге Пушкина – о Пущине, Дельвиге, об Александре Одоевском, о Жуковском – есть дальнейшее развитие театра одного актера, развитие жанра, предложенного И. Андрониковым.

Возникнув, телевидение оказалось своеобразным рентгеном личности ведущего, как писал автор книги «Телевидение и мы» Вл. Саппак; потом был период, когда комментатор являлся одним из компонентов происходящего; на учебной программе ведущий одновременно и субъект передачи, что усиливает наш интерес и увеличивает наши требования.

В. Лакшин. Когда я пришел на ТВ, то, прежде всего, услышал: личность ведущего должна чувствоваться. Наверное. Но как? Хуже всего, когда личность слишком хорошо знает о себе, что она личность. Я хочу слушать с экрана человека, в котором есть любопытство к другим личностям, великим и малым, тогда мне интересно.

Говорят, дело ведущего на экране вовлечь и увлечь. Для этого надо только одно: самому быть убежденным и увлеченным, видеть внутренним зрением то, о чем рассказываешь. Не притворяться, не лелеять лживый интерес.

Русская культура прошлого века, с которой все мы невольно соизмеряли свои задачи и труд, не знала, даже и не предчувствовала такой аудитории, которая возникла благодаря телевидению. ТВ притягательно и опасно своей массовостью. Всякий знает чувство досады и неловкости, которое возникает, стоит увидеть, как обращающийся к тебе человек самодовольно говорит пустяки. Нам надо чаще оглядываться на себя – не въехать ли ненароком в ту же колею.

ТВ не для мелочи и не для самоутверждения того, кто оказывается перед камерой. Все мы ждем горячего, искреннего слова, способного задеть душу и возбудить ум.

А. Адоскин. Судьба актера зависима – случай играет в ней немалую роль. В моей жизни таким счастливым случаем стала встреча с телевидением. Свою первую работу – о Кюхельбекере – я писал просто так, ни для кого, для себя. Интересовался декабристами, знал книгу Ю. Тынянова, а потом набрел на дневник Кюхельбекера и понял, что этот человек – чудо. С головой ушел в материал, а когда кончил, друзья мне посоветовали: иди на телевидение. С этого все и началось: с того, что на учебной программе меня поддержали и поддерживают до сих пор.

Если бы не сотрудники редакции, не их доброжелательность, не их энтузиазм, у меня, наверное, ничего б не вышло. Каждый раз опасаешься, что делаешь что-то не то, и доброе компетентное слово значит чрезвычайно много.

Н. Крымова. Для меня не сразу, но стало ясно: свой, крошечный, постоянный коллектив – основа телевизионной работы. Могут сказать, что в театре, в кино точно так же – не спорю. Но на ТВ, где такому постоянству все, казалось бы, противостоит, только оно способно противостоять потоку и штампу.

Я не могу, разумеется, требовать от режиссера А. Торстенсена абсолютной верности только нашим передачам: он штатный сотрудник телевидения и подчиняется графику. Но только с помощью этого режиссера я смогла узнать, что такое общий замысел, что такое радость находки, в чем моя слабость, где уже накоплен опыт, а где опасность повторения.

Благодаря телевидению меняется зрение, возникают новые знания. Например, я теперь люблю телевизионный кадр и кадры, в соединении которых огромная сила. А. Торстенсен умеет соединять кадры ради нашего общего замысла. Чувство кадра входит в кровь, оно вступает в силу уже когда пишешь сценарий, и потом, на съемках. Так же, как и чувство партнера.

Вы знаете, я теперь и на актеров смотрю по-другому: этот наш, а этот очень хорош, но не наш, потому что только исполнитель. Нам же нужно другое – чтобы сам любил литературу, сам чувствовал слово, чтобы знал замысел передачи в целом и свое место в нем, чтобы скучал по современной работе, чтобы…

Эта требовательность не сразу возникла и не сразу была осознана, за нее и платить надо всерьез. Нельзя сделать хуже, чем делали, мне даже кажется, что нельзя делать так же. Надо лучше, а в чем именно это «лучше», надо думать и думать сообща.

В. Лакшин. Да, да. Когда рядом со мной на съемочной площадке О. Кознова, В. Ермакова, В. Кочулин, когда я слышу их замечания, вижу их внимательные глаза, я не так робею.

Т. Шах-Азизова. К монологу Н. Крымовой, к В. Лакшину с удовольствием присоединился бы каждый из нас. Все сказали бы и уже говорили самые хорошие слова о редакторах, режиссерах, операторах, о съемочной группе в целом. О том, что дело поставлено серьезно благодаря их усилиям: они знают, чего хотят, и в состоянии дать толковый, конструктивный совет. От Тамары Устиновны Оселедец, Клавдии Ивановны Строиловой мы получили немало таких советов.

Вот уже 15 лет как я автор учебной программы, и хотя все начиналось прозаически, меня пригласили сделать передачу о Чехове, потом я уже сама не захотела уйти. «Держит» многое, но люди, пожалуй, в первую очередь: радость и польза взаимного сотрудничества. Однако необходимо сказать, что условия работы не соответствуют требованиям, которые работа предъявляет.

Постоянные группы обязательны – они уберегают от просчетов, позволяют добиться максимума возможного. Группы надо сохранять, создавать новые, и этим должны быть озабочены все.

А. Свободин. Все мы сетуем на то, что читать стали меньше, а смотреть больше, но при этом упускаем из виду великие возможности ТВ. Когда я, например, смотрю передачи А. Адоскина, у меня возникает ощущение действенной филологии, филологии в лицах и судьбах.

Т. Шах-Азизова. Должна сказать, что благодаря зрительному ряду научная что ли часть передачи легче и естественнее усваивается. Одно растворено в другом и дополнено им: научность, технические и постановочные приспособления. Только телевидение может создать прорыв в другое время, ощущение близости великой личности.

В. Лакшин. Когда смотришь передачу на тракте, обычно думаешь: «90 гривен до рубля не хватило», – как любил говорить А. Твардовский. И надеешься, что вот уж в следующей работе все будет глубже, безупречнее, ближе к достоинству предмета. Цели программы и в самом деле необыкновенно серьезны.

Н. ЛОРДКИПАНИДЗЕ

«Советская культура»
2 апреля 1983 г.



 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001