обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






КАВАЛЕР «СЕРЕБРЯНОЙ РОЗЫ»


Мы все встречаем Новый год с родными, друзьями и… Евгением Александровичем Гинзбургом. Даже если не знакомы с ним. Евгений Александрович – режиссер новогодних «Огоньков» не только 70-х – начала 80-х, но и создатель телешоу последних трех новогодних ночей : 1994 (РТВ), 1995 (ОРТ) и наступающего 1996 (РТВ) года. В его монтажной на пяти мониторах сразу идет параллельное действие, слаженное, как в синхронном плавании, и беззвучное, как в немом кино. «Как» здесь, впрочем, неуместно. Потрясающая пластика, к примеру, Ольги Кабо, Евгения Матвеева, Игоря Угольникова в киноэтюде «Рабы любви», в меру ностальгирующая по «ретро» 20-х и тонко дистанцирующаяся от него иронией, как раз стилизации немого кино и подчинена. Что бы там ни говорили политологи, год 1995 войдет в историю как год столетия мосье Синема. И телевидению, вульгарному наследнику старого бога, ничего не остается, как смириться с этим и сыграть по правилам времени молодости дедушки Кинематографа. «Притемнение. Дайте притемнение. Откуда желтизна? Случайно получилось? Оставьте. Хорошо. Так эффект «старой ленты» выразительнее». Евгений Гинзбург – слуга двух господ – кинематографа и телевидения, монтирует нашу новогоднюю ночь… У кого же и спрашивать, как не у него, что она нам сулит?

- Римейк «Волшебного фонаря», который был сделан в 1976 году и принес всей нашей команде очень серьезный приз – «Серебряную Розу» международного фестиваля телевизионных развлекательных программ и фильмов в Монтре. «Волшебный фонарь-2» - попытка рассказать историю нашего кино в иронических пародиях, построенных на музыкальном материале старого советского кино. Все действие происходит в кафе на бульваре Капуцинов в годы рождения Синема. В 1976 году мы делали нечто похожее, но только про историю мирового кино с использованием музыки западного кинематографа.

- Для 1976 года оригинальная идея. Как она возникла?

- Прежде нее возникла мысль – я не знаю, в чьей голове, - что надо продемонстрировать наконец проклятому Западу, что мы тоже умеем веселиться. И для этого сделать телевизионную развлекательную программу, которая получила бы приз на каком-нибудь международном фестивале. Это ответственное задание и поручили нашей команде.

- Кто в нее входил?

- Прежде всего автор идеи бенефисов и «Волшебного фонаря» Борис Пургалин (он же Пастернак), который был сценаристом и редактором. Кстати, он сценарист и «Волшебного фонаря-2». Художником-постановщиком был Игорь Макаров, как и теперь. Звукорежиссером – Владимир Виноградов, работающий и над римейком. И покойный, к сожалению, оператор Сергей Журавлев. Не то чтобы мы подбирали друг друга. Просто собрались пять мужиков, которым было скучно, тоскливо на телевидении, и решили работать вместе. Вот нам и дали заказ сделать что-нибудь конкурентоспособное для фестиваля в Монтре. У нас конкурентоспособными, как известно, являются либо балет, либо классическая музыка, либо цирк. Эстрада наша не конкурент западным исполнителям. В конце концов придумали рассказать историю кино в балетных миниатюрах. Главные роли должны были исполнять Екатерина Максимова и Владимир Васильев. Но тут как раз у Кати что-то случилось со спиной, какая-то травма. Пришлось на ходу корректировать замысел. Пригласили киноактеров, а хореографические миниатюры заменили песнями. Музыку выбрали из западных шлягеров. На Западе, кстати, были потрясены тем, что мы использовали песни из оперы «Иисус Христос суперзвезда», из фильма «Кабаре», естественно, «Битлз», которые в то время в нашем эфире не звучали. Обработка была сделана Гараняном и Фрумкиным – великолепными джазовыми музыкантами. И снимались чудные артисты : Гурченко, Виторган, Хазанов, Крачковская, Моргунов, Полищук, Мишулин, Караченцев…

- Более других тот «Волшебный фонарь» могли оценить синефилы?

- Во всяком случае, Эльдар Рязанов нам тогда сказал : «Ребята, вы сделали пособие для ВГИКа». Что касается начальства, то те, кто не заснул к тому времени, когда неожиданно без объявления в эфир пошел «Волшебный фонарь», были в шоке. Мы, естественно, получили нагоняй.

- «Серебряная Роза» в Монтре заставила руководство сменить гнев на милость?

- Во всяком случае, мы могли продолжать работу, что нас тогда чрезвычайно удивило после всех непрятностей. Что касается «Серебряной Розы», то получал ее главный редактор нашей редакции. Он был в Швейцарии и восторженно рассказывал нам, как происходила процедура награждения. Показал нам розу и даже дал нам ее подержать. Наша съемочная группа сфотографировалась рядом с ней на память, и Розу отправили в музей.

- Какой музей?

- Музей призов в Останкино. Зато вторую Розу я получал уже сам. Это было 12 лет спустя, когда привез в Монтре художественный фильм «Остров погибших кораблей». На следующий год, в 1989-м, я привез туда «Пышку» и получил третью «Серебряную Розу». В Монтре меня поэтому называли «кавалер «Серебряной Розы».

- Режиссура на телевидении и в кино так и шла параллельно?

- Если бы! Вообще-то я режиссером с детства быть не хотел. Потому что нагляделся на папу, который был театральным режиссером. Я хотел быть кинооператором по примеру своего дяди Валерия Гинзбурга, которого просто обожал. А заодно и его профессию. Я готовил себя на операторский факультет ВГИКа, куда и пытался поступить.Один раз. Меня не приняли по причине отсутствия комсомольского билета. Поставили тройку с минусом по истории КПСС, хотя я ответил на все вопросы, и не приняли. Я ужасно обиделся на ВГИК и поступил в театральный институт. Его и закончил как театральный режиссер. К тому времени я уже много лет работал на телевидении.

- Каким образом?

- Я работать начал с 15 лет и прошел практически через все телевизионные профессии: от осветителя до ассистента режиссера, от ассистента оператора до оператора хроники и т.д. Но театр меня настолько увлек, что я решил все, завязываю с этим. Судьба же распорядилась иначе. Работы в театре мне не нашлось, и пришлось скрепя сердце идти на телевидение. Откуда я уже стал рваться в кино. И рвался я очень много лет. Но долго не удавалось. Удалось с помощью Людмилы Марковны Гурченко. Потому что моя первая в жизни полнометражная художественная кинокартина – это «Рецепт ее молодости» 1983 года. Тут я окончательно заболел кинематографом и решил, что телевизионную жизнь заканчиваю. Дальше пошли фильмы. Их немного, но они есть.

- Судя по тому, что наш разговор идет в монтажной, на телевидение вы же вернулись?

- Телевидение, во-первых, приносит заработок. Во-вторых, с помощью ТВ легче найти инвесторов для нового кинофильма, что, впрочем, мне не удается сделать уже два года. Сегодня не связывать производство фильма с ТВ – это впустую выбрасывать силы и время: фильм никто не увидит.

- С точки зрения эстетической, телевидение открывает какие-то новые – по сравнению с кинематографом – возможности?

- Мою кинорежиссерскую половину эстетика телевидения, конечно же, не устраивает. Я ненавижу телевизионное изображение. Я презираю его репортажную реальность. Кино – это иллюзия. Телевизор реален. Он омерзительно реален в изображении. Но! В связи с появлением новой необыкновенной техники появилась возможность бороться с этой реальностью. Вот в своих работах я и стараюсь всячески переломить телевизионный примитив.

- Вы имеете в виду новые ракурсы съемки или модный рваный монтаж?

- На то, что сегодня моден рваный монтаж, мне чихать. Потому что рваным монтажом я переболел в 70-х годах. Наоборот, в последних своих работах я пользуюсь минимальным количеством склеек, очень длинными мизансценами, которые снимаю длинными мизанкадрами. В основном одной камерой. То есть я снимаю абсолютно традиционно – в стиле старого кино. Это дает возможность построить интересно мизансцену, сложные взаимоотношения персонажей внутри нее, позволяет разглядеть, что делают актеры.

Когда я говорю о борьбе с телевизионной реальностью, я говорю о том, что электронная телетехника дает возможность вмешиваться в структуру изображения: в структуру цвета, в фактуру экрана… В кинематографе, если не применять очень дорогую комбинаторику, это недостижимо. На телевидении помогает компьютер. Я создаю эффект кинопленки, вмешиваюсь в цветокоррекцию… Создаю на экране картинку, которая абсолютно соответствует тому, что я задумал. Причем происходит это не столько в процессе съемок, сколько в процессе монтажа.

- Кто из актеров участвует в вашей новогодней программе?

- Легче назвать, кто не участвует. Потому что киноактеров снималось около 30 человек. И это все желанные и любимые народом звезды – и мною тоже. Со многими я встречался уже раньше. Тем не менее счастье встречи заново с Гурченко, Гердтом, Голубкиной, Ширвиндтом, Державиным, Караченцевым, Джигарханяном огромно. Впервые я работал вместе с Олегом Табаковым, Лидией Федосеевой-Шукшиной, Ириной Муравьевой, Андреем Соколовым, Виктором Павловым, Олей Кабо, Игорем Угольниковым, Семеном Фарадой… Необыкновенные впечатления. Звезды эстрады в программе тоже выступают и поют те песни, которые считают нужными в новогоднюю ночь

- Традиция новогоднего шоу чисто отечественная?

- Не знаю. Я под Новый год никогда не попадал за границу, так как именно под Новый год я все время занят. У нас же традиция новогодних «Огоньков» почему такая значительная? Потому что из неидеологических праздников, собственно, один Новый год и был. Поэтому мне и давали возможность делать новогодние «Огоньки», они не были идеологическими мероприятиями. Лишь однажды я делал «Огонек» к 7 ноября. Это было в начале 70-х. Прихожу я утром 7 ноября на работу, а мне сообщают, что меня тут только что не с собаками разыскивают. Выясняю, что случилось. Мне в ответ: «Как у тебя «Огонек» начинается?» «Как? – говорю. – Нормально. Как мы решили по сценарию». – «Ну как?» - «Появляется в кадре попугай. Говорит: «Здравствуйте, товарищи!» После чего возникает надпись «С праздником, дорогие друзья!» - «Немедленно резать!» - «Почему? Вы же сами утверждали. Все принято!»- «А что говорит маршал Советского Союза на параде, который показывают до «Огонька»? «Здравствуйте, товарищи!» Так попугая и вырезали. И больше на идеологические праздники меня не ангажировали.

- Новогодние «Огоньки» не знали сих страшных снов приемки?

- Что вы, некоторые программы по 8-10 раз перемонтировались. Номера выбрасывались по фантастическим причинам. В одном из новогодних аттракционов был номер – «Родео». Красивый ковбойский цирковой номер – с быками, лошадьми, лассо. А за кадром Глория Гейнер пела свой знаменитый шлягер. И вот директор программы, по-моему, им был тогда Дмитрий Бирюков, известный журналист, говорит, что номер надо убирать. Потому что первого января годовщина кубинской революции, а мы тут как бы пропагандируем американское родео, да еще под американскую музыку. Мне удалось вывернуться, сказав, что родео мексиканский спорт, а Глория Гейнер – канадская певица… В другой раз, в 1983 году, вдруг запретили номер Пугачевой с песней «Расскажите, птицы».. Оказывается в песне звучала фраза, похожая на то, что в какой-то речи сказал Андропов: земля – это хрустальный хрупкий шар… Что-то в этом роде. В связи с этим номер приказано было выкинуть. Пугачева в это время была в другом городе. Я ей дозвонился ночью за день до эфира. Утром ко мне в аппаратную влетает зампред телевидения с криком: «Восстановить Пугачеву!» Как мне потом рассказывали, Алле Борисовне удалось дозвониться до Андропова и рассказать всю эту историю с песней. К сожалению, не все разборки кончались так благополучно. Совершенно замечательный клоунский номер, над которым до слез хохотала вся редакция, был выброшен, потому что музыкальный редактор «Экрана» Андрей Золотов сказал, что песня «В низенькой светелке огонек горит, молодая пряха у окна сидит…» используется в номере с целью издевательства над русской народной песней, которое позволяют себе люди с нерусскими лицами… Напрасно я кричал тогда про фашизм – ничего не помогло.

- Ваши новогодние «Огоньки», аттракционы, «Волшебный фонарь» после перестройки уже не показывали?

- Года два назад по четвертому каналу, когда еще до НТВ там было АТВ, поздно ночью показывали почти все бенефисы и «Волшебный фонарь», после чего, видимо, пленка последнего и порвалась. Я хотел использовать фрагменты из него в римейке, но – увы! – пленка восстановлению не подлежит. Думаю, что повтор мало кто видел, поскольку он был чуть ли не в два часа ночи.

- А что так поздно?

- Я сам себе задаю этот вопрос много лет подряд. Почему-то все мои работы показывают поздно ночью – и до перестройки, и после. Премьера «Острова погибших кораблей» была поставлена на… пасхальную ночь. Фильм показали после выступления Горбачева по какому-то политическому поводу, закончился он часов в пять утра.

- Это был жест глубокого доверия: уж если вы можете оторвать людей от пасхального богослужения!

- Раньше так и говорили, что я пасхальный режиссер. Рассказывают, были благодарственные звонки из отделения милиции рядом с Елоховской церковью за то, что хорошо в пасхальную ночь телевидение отвлекает людей. Я ужасно оскорблялся, но ничего поделать не мог.

- А сейчас-то что заставляет ставить ваши программы исключительно ночью?

- Не знаю. Последний раз меня порадовали повтором «Пышки» в два часа ночи. Причем до нее шло такое, по сравнению с чем моя «Пышка» - сама невинность.

- А вы сами ночные программы смотрите?

- Знаете , какое-то время назад я бессонной ночью включал телевизор и… В общем я приходил в полный ужас от того, что и как говорят ведущие… Полуграмотные, несущие бред мальчики и девочки, вроде этих ди-джеев с новых радиостанций. Несусветная наглость и непрофессионализм – самые мягкие определения их деятельности. Интересно, что во всей этой гадости, я уверен, есть некий комсомольский задор. Я комсомол всегда ненавидел. Потому и не вступал. У этих ди-джеев и ночных ведущих задор и страсть совершенно комсомольские. Они БАМ так же строили: не зная как, не зная куда, не зная зачем, но со страстью и пылом.

- Какими бы вы в принципе видели ночные программы ТВ?

- Я не думал над этим. В общем-то, охоту включать ночью телевизор у меня отбили. На Западе удавалось видеть ночные каналы. Выбор там огромный. Есть, конечно, откровенное порно. Но есть, к примеру, программа для любителей спорта: хочешь, смотри всю ночь соревнования. Есть программы для интеллигенции, связанные с историей литературы, живописи, классическй музыкой. Есть жестко развлекательные программы – попса. Мне кажется, что надо все строить в расчете на нормального человека. В расчете не на патологию, а на норму. Потому что то, что я тогда видел, может смотреть только человек с нездоровой психикой. Равно как и слушать бред некоторых ди-джеев. Есть же нормальные радиостанции: «Ностальжи», «Престижная волна», «Надежда»… Неужели нужно создавать радио или ночной канал специально для проституток, стоящих на Тверской? Или специально для их сутенеров? Зачем? Не понимаю.

- Вы упомянули, что наша эстрада никогда не была конкурентоспособной. Мне почему-то кажется, что отсутствие нормальной эстрады и эти ночные каналы как-то взаимосвязаны… Нет?

- Вы хотите, чтобы я потерял работу?

- Нет, конечно.

- С эстрадой на самом деле беда происходит. Допустим, ужасаюсь я по поводу какого-нибудь имярек, глядя на клип или развлекательную программу, где он снялся. Волосы дыбом встают. И вот приходит этот человек ко мне на съемку. Я говорю о молодых артистах эстрады в основном. И я вижу, начав с ним работать: а) талантлив, б) хорошо образован, в) тянется глубже в профессию. Одним словом, человек интеллигентнее, чем созданный ему имидж. Что это значит? Это значит, что в эстраде есть люди, которые формируют себя сами, а есть люди, которых формируют так, как надо. Продолжать не имеет смысла: деньги делаются не на том, что нравится мне в тех молодых актерах, с которыми я начал знакомиться в последние годы.

- Но они же тоже зарабатывают деньги, а потом…

- Это конвейер. Мясорубка.

- Но с него же можно сойти?

- Куда? В филармонию, что ли? Сойти – значит, не вернуться. Кстати, так многие сошли и не вернулись. Талантливые люди.

- Веселенький конец для новогоднего разговора. Лучше уж закончить его каким-нибудь пожеланием…

- Я желаю советскому, то есть российскому народу отдохнуть. Успокоиться. И понять, что совершили чудовищную глупость 17 декабря. От усталости, наверное.

- Может быть, от бедности?

- Нет, от усталости. И по привычке.

- А если отдохнем, то все будет в порядке?

- Уверен. Я буду помогать отдыхать.


Записала Жанна ВАСИЛЬЕВА
«Литературная газета» № 52, 27.12.95



 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001