обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






ГЛАЗАМИ СОВРЕМЕННИКА


Знаете ли вы «Подростка»? Наверное, далеко не все телезрители, привлеченные многосерийной экранизацией романа Достоевского, смогли бы утвердительно ответить на этот вопрос. Отношение к наследию великого русского художника слова менялось со временем; сегодня мы, не закрывая глаза на противоречия писательского мировоззрения, видим главное – любовь и сочувствие к человеку, напряженность философской мысли, истину страстей. Все это мы находим в произведениях, ставших хрестоматийными, но есть у Достоевского и другие, знакомые нам менее: «Подросток» как раз принадлежит к их числу.

Но, может быть, в том и привлекательность осуществленной режиссером Е.Ташковым на «Мосфильме» многосерийной телеэкранизации, что она позволяла не придирчиво следить за текстом (к нему, кстати, авторы отнеслись предельно бережно), а заново открывать то, что в свое время было упущено или забылось? И постепенно становилось ясно, сколь высок уровень неутихающего в романе спора о месте, о предназначении человека.

Давно телеэкран не захватывал такой обезоруживающей, обнаженной искренностью, с какой проживает первые месяцы своей петербургской юности Аркадий Долгорукий – незаконнорождённый сын помещика Версилова. Эта искренность, бесспорно, отличающая игру молодого актера А. Ташкова, определила и правдивость метаний героя, жаждущего прожить свою жизнь с пользой и смыслом, и степень зрительского участия в его судьбе.

Речь на протяжении шести серий шла о необычайно трудном процессе вхождения молодого человека в жизнь - внешне устоявшуюся, текущую в русле установленных норм и правил, но внутренне противоречивую, меняющуюся, полную подводных течений, «сетей и ловушек», соблазнительных, но на поверку обманчивых «общих идей». Именно такой и была жизнь пореформенной России 70-х годов прошлого века, когда уже зрели симптомы революционного брожения в обществе, но в то же время ускоренный процесс капиталистического развития питал дух буржуазной алчности, сеял зерна индивидуализма.

В этом вихре противоречивых веяний особенно нелегко было выстоять, духовно утвердить себя молодому человеку с пытливым, но незрелым умом, и не случайно в своем предпоследнем романе Достоевский, озабоченный здоровьем общества, будущим России, вывел главной фигурой Подростка. Тем самым он поставил проблему как бы «на все времена» - даже и теперь, когда общественные условия коренным образом изменились, противоборство нравственных принципов в душе молодого человека, сознательный выбор им жизненной позиции по-прежнему актуальны. А учитывая сложность и остроту идейных конфликтов нашей эпохи, актуальны особенно.

Многосерийный телеэкран нуждается в героях ищущих, не умеющих идти поперек совести. Именно таков Аркадий. Даже когда он жестоко ошибается и попадает под власть ложных идей, опасных страстей и увлечений, он не лишается нашего сочувствия. Ибо это человек юный, способный внутренне совершенствоваться, тянуться к добру и не жалеть для того усилий. В отличие от многих других персонажей писателя, погруженных в глубины своего субъективного мира, Подросток, не меньше, чем они, склонный к самоанализу, вместе с тем умеет жить той самой «живой жизнью», о которой писал Вересаев в своей известной работе о Достоевском. Именно в силу этого Подросток постигает премудрость жизни, учится одновременно бескомпромиссности и человеческой терпимости, состраданию к ближним.

Однако все же это первый в телевизионном кино подступ к художественному миру Достоевского, а он, как известно, с трудом поддается переводу на язык экрана.

Авторы экранизации, судя по всему, понимали это. Они стремились вслед за писателем воссоздать не «картину нравов», а «драму идей». Отсюда – обилие крупных планов героев, их исступленных монологов-исповедей, споров «до хрипоты». При этом, однако, сама сюжетная ткань повествования, которая и в романе чрезвычайно уплотнена, в фильме оказалась сжата уже до чрезмерности. На зрителя обрушивается ворох остросюжетных перипетий: роковые страсти, самоубийства, интриги из-за наследства, доносы и шантаж… У Достоевского все эти бродячие мотивы «городского романа» подчинены высшей художественной логике, в фильме же они порой начинают жить отдельно, «снижая» его жанровую природу. Событийная перенасыщенность мстит за себя и сбивчивостью ритма картины, и – как ни странно – возникающим порой ощущением монотонности, в том числе, и в игре А.Ташкова.

В романе герой, от лица которого ведется повествование, беспощадно осмысливает свои взлеты и падения – в фильме у него, да и у авторов часто не хватает на это времени. Что же говорить о других персонажах, роль которых остается иной раз так до конца и не проясненной… Все же незаурядное актерское мастерство придает убедительность характерам старого князя (Л. Оболенский), матери Аркадия (Л. Малеванная), Татьяны Павловны (Н. Гундарева), отчасти – князя Сокольского (Е. Герасимов). Удивителен в своей пластике, в «подлинно достоевских» психологических изломах О. Борисов, играющий Версилова. Впрочем, сотканный из противоречий, образ этот стоит в экранизации несколько особняком – он обнаруживает скорее общность с персонажами других романов писателя.

Но сколь бы ни были сложны чувства, рождаемые телевизионной версией «Подростка», бесспорно одно: сама она рождена глубоко личным отношением к Достоевскому, не формальным пиететом перед классикой, а убежденностью в непреходящей действенности заключенных в ней ценностей. В том, что экран способен быть своего рода «проводником» этих ценностей.

Вот почему новая работа, представляющая собой весомый вклад в отечественное телекино, дает повод поразмыслить о роли телевидения в утолении духовной жажды тех, кто составляет многоликую аудиторию домашнего экрана. И особенно – сегодняшних сверстников Подростка. Разумеется, они черпают из телепередач и политическую информацию, и новости научно-технического фронта, и знания в специальных областях, представленных учебной программой. Порой мы сами не замечаем, как вырос их кругозор, не исключая и сферы культуры. Стоит поговорить с иным одиннадцати-двенадцатилетним «ребенком», чтобы убедиться: ему знакомы сюжеты не только Дюма и Герберта Уэллса, но и Шекспира и Мериме – писателей, традиционно считавшихся «взрослыми». Неудивительно: телевидение, к примеру, только за последнее время инсценировало и показало практически все наиболее значительные вещи последнего – и «Матео Фальконе», и «Кармен», и «Театр Клары Газуль», и «Коломбу»…

В связи с этим возникают два вопроса. Во-первых, не подменяет ли порой скороспелое, не всегда вдумчивое телевизионное «прочтение» истинного чтения, личного контакта с книгой, о котором Достоевский говорил, что «этого одного довольно на целую жизнь»? А, во-вторых, если уж на наших телеэкранах так обстоятельно представлена зарубежная классика, не следует ли признать, что многие замечательные произведения отечественной словесности в этом смысле незаслуженно забыты? Речь идет не столько об известных всем шедеврах, изучаемых в школе и уже, как правило, экранизированных, к тому же не обойденных вниманием учебных телепрограмм. Есть, однако, в великой русской литературе немало вещей менее знаменитых, но, без сомнения, достойных того, чтобы перечитать их заново, поразмыслить о том, что в них звучит по-новому в свете исторического опыта.

Вот прошедший недавно в эфире телефильм режиссера Р. Балаяна «Поцелуй», снятый на студии имени А. Довженко. В основе – короткий рассказ Чехова, фабулу и атмосферу которого хорошо передает экранизация. Но есть в ней и более дальний прицел: высказаться по поводу того, какими гранями повертывается творчество писателя в нынешнем восприятии. Оно как бы расширяется, вбирая и чеховскую сатиру, и мудрую веру в обновление жизни, и грусть, причем все эти качества переплавлены в фильме тонко и органично - с использованием опыта современной кинорежиссуры. Чеховское лейтмотивом проходит через все эпизоды картины, исполненные предчувствия счастья и в то же время ощущения его несбыточности, через снятые одухотворенной камерой российские пейзажи; оно, чеховское, безошибочно угадывается в героях-офицерах, ведущих бездомное походное существование. И, конечно, в одном из них, штабс-капитане Рябовиче, не огрубевшем душой среди житейской прозы и пошлости, подавленном, но не сломленном под гнетом жизненных неудач (как интересен и неожидан в этой роли О. Янковский!)

К такому целостно-философскому, а не иллюстративному прочтению Чехова нас подготовили, в том числе, и более ранние телеэкранизации: «Каштанка» того же Балаяна, «Семейное счастье» С.Соловьева, «Карусель» М.Швейцера, «Моя жизнь» В.Соколова, «Три года» С. Любшина и Д. Долинина… Надо надеяться, что «Подросток», в свою очередь, положит начало постижению средствами телеискусства творчества других художников, совокупно составляющего большой мир русской классики.

Телевидение все более убедительно доказывает, что оно способно углублять знание сокровищ нашей необъятной культуры у тех, кто уже приобщен к ним. И для сегодняшних подростков лишь художественно полновесная экранизация может стать введением в бессмертный мир образов родной литературы, приобщить к ее высоким идейным и нравственным идеалам.

А. ПЛАХОВ

«Правда»
10 декабря 1983 г.



 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001