обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






АЛЕКСАНДР КАВЕРЗНЕВ – ИМЯ ПЛАНЕТАРНОЕ

Тридцать лет без имени Александра Каверзнева на телевизионном экране – много для тех, кто его знал и любил. Однако мало для истории международной журналистики. О нем можно слагать легенды (и они существуют), легенды-были, в которые на длинной дистанции трудно поверить, а факты – вещь упрямая, и говорят о том, что это – правда. Случай исключительный.

Появившееся в пространстве политических радио- и телепередач в 60-е и 70-е годы ушедшего столетия имя Александра Каверзнева сразу же приковало к себе внимание и коллег, и слушателей. Забегая вперед, не ошибусь, если скажу, что в избранной сфере деятельности, он был основоположником эталонной отечественной журналистики. Его мышление опережало время и часто приводило к результатам, им предвиденным. В этом заключалась некая загадочность его натуры. Дальновидность, ясновидение? Дар проникновения в самую суть происходящего в мире или тонкий, глубокий и всесторонний анализ и логика умозаключения? А может быть все вместе взятое? Пусть на эти вопросы ответят психологи.

Прологом к выбору профессии были поиски Каверзневым самого себя, период проб и намерений послушного сына родителей и собственных. И первая попытка приобрести специальность – годичные занятия в Ленинградском кораблестроительном институте, затем геологоразведочная партия в Риге и одновременно со службой в армии заочный филологический факультет Латвийского университета. По его окончании – работа корреспондентом в портовой многотиражке «Латвийский моряк». Наконец постоянной гаванью молодого энергичного, подающего большие надежды журналиста стала Москва, Гостелерадио СССР. Путь к будущему был открыт, и он ринулся судьбе навстречу.

Поднимаясь по служебной лестнице, Александр был спецкором, комментатором, политобозревателем и ведущим ответственных телепрограмм – «Сегодня в мире», «Время» и других. Обязательные для журналистов-международников частые поездки за рубеж давали возможность больше знать и видеть.

Сопровождая высокопоставленных особ или командированный как лицо самостоятельное, Каверзнев работал во многих странах. Куда только ни забрасывала его судьба, время, и служебный долг (случалось, правда, и собственный выбор) : Венгрия, Болгария, Румыния, Чехословакия, Польша, ГДР). На других географических меридианах – Вьетнам, КНДР, Куба, Кампучия, Афганистан. Среди них – «горячие точки» земли – своеобразные полигоны для испытаний силы и духа, выносливости и профессиональных качеств репортера. Они требовали от аккредитованных журналистов (как и от глав государств) повышенного внимания и ответственности, нетрадиционного дипломатического подхода и осторожности в освещении событий. Более того – политической и профессиональной мудрости – благо у Каверзнева она была. Страны с разными климатическими условиями, временными поясами и образом жизни привлекали его именно своей непохожестью, неожиданностью ситуаций и впечатлений.

Где бы ни находился Каверзнев, он работал, не щадя себя, с увлечением молодости, природным фанатизмом – дома, за столом, в полевой обстановке или, присев на первый же попавшийсся камень, либо бугор, на что попало. Он по горячим следам набрасывал строки своего дневника, беря на заметку все, что могло вызвать наибольший интерес и послужить вещественным доказательством в репортажах.

Многие позавидовали бы каверзневскому умению распознавать в малом существенное, умению находить причинно-следственную связь времени событий.Он не упускал национальных, либо интернациональных особенностей не только зарубежных стран, но и своей собственной.

Все, что мы слышали от него по радио и телевидению (как и то, что он писал) было совсем не тем, к чему нас приучили. Передачи с его участием, репортажи-новеллы с места событий воспринимались с особым интересом даже профессионалами. Их с нетерпением ждали. Нередко с семьями. За минимум эфирного времени он умудрялся выдавать емкую информацию, основанную преимущественно на свежих примечательных фактах, искусно пользуясь чисто художественными и литературными приемами – одной-двумя фразами о жизни и обычаях людей, о ландшафте, неожиданным поворотом репортерской мысли, метафорами и эпитетами, просто словом-образом. В устной и письменной речи Каверзнева обычно улавливались его личная оценка принципиально важных аспектов международной и внутренней политики, озвученная корректно, однако не всегда совпадающая с принятой. Так деликатно и ненавязчиво рассказывать о времени и о себе, наверное, свойство лишь избранных.

Был у Каверзнева самобытный дар гипнотического воздействия на умы и чувства людей разного возраста и пола, разных профессий и слоев населения, разного мировоззрения. Его импозантная внешность, доверительная непринужденная манера общения, обаяние, чуткость и высокая нравственность располагали к нему всех, кто с ним общался. Он легко находил общий язык и с главами государств, генералами и простолюдинами, даже с отдельно взятым душманом. Искусство общения, особенно журналиста-международника еще в большей степени элитарное, чем в иных областях деятельности.

Ничто так не проливает свет на духовный мир Каверзнева, как некоторые биографические факты. К ужасу очевидцев, он мог неожиданно оказаться наверху бронетранспортера, став мишенью для снайпера, ради того, чтобы самому оценить обстановку и психологически поддержать кинооператора. На границе военной базы, находившейся в двух шагах от полпотовцев, он во что бы то ни стало мог захотеть познакомиться с красными кхмерами, взять у них интервью и снять сюжет. К счастью, номер не прошел – категорически запретили. Душевную боль Каверзневу причиняли афганские дети, игравшие при низкой температуре на улице в калошах, надетых на босые ноги. «Представляешь, вижу, рано утром бегут мальчишки покопаться в отбросах на помойке, а их уже опередили собаки и, наверное, все съедобное растащили. Белолаги, сердце ноет за них».

Таких примеров не счесть. Какой бы темы Каверзнев ни касался, о чем ни высказывался, во всем сквозила любовь к людям, где бы они не жили, к целым странам и отдельным городам (пальма первенства принадлежала родной Риге). Он мог часами любоваться башнями готических рижских соборов. Его могли увлечь народные обычаи и архитектурные памятники, красота природы той или иной страны. Для того чтобы лучше узнать Каверзнева как человека, проникнуться образностью его речи, несколько цитат:

«Пустынно, тихо. Красивы пальмы на берегу. Рассветное солнце играет в нежно-розовых лепестках большущих цветов. Ими унизаны ветви деревьев, прикрывших еще спящий отель на другой стороне улицы».

«Великолепные панорамы Алмазных гор. У зрителя создается ощущение, будто он непрерывно поднимается вверх. Сначала вершины, накрытые облаками, кажутся бесконечно далекими, кончается асфальтированная дорога, начинаются тропы, кое-где вымощенные ступеньками ущелья. В буйных травах цветы багульника. Клены и сосны над горными потоками среди обломков скал. Раскачиваются мостки, подвешенные на канатах.. В самых живописных местах – смотровые площадки. Девушки, обратившие лица к солнцу. Потом могучие водопады. Но облака все еще выше нас».

«Необычайная прелесть корейского пейзажа в том, что острые изломы скалистых гор, иные из которых напоминают фантастические башни, резкие их очертания на фоне неба – все эти жесткие по природе своей линии непостижимым образом размыты, смягчены почти ощутимым движением влажного воздуха, легкого марева, прозрачных розовых облаков».

«Еще метров сто вверх – и облака вдруг оказываются под нами. Клубясь, они проплывают по ущелью и далеко вдали растекаются над долиной. Из призрачной белизны облаков упрямо вздымаются горные пики, густо поросшие соснами».

Подобные этюды-картины в изобилии встречаются в сценариях документальных фильмов и в репортажах Каверзнева. А вот каким образом уживались в нем серьезный политик, от которого ничто не ускользало в ситуациях драматических либо трагических, и тонко чувствующий лирик, одному Богу известно. «Одушевленные» политические передачи, живое слово и сила психологического их воздействия на собеседников в студии или на слушателей – явление чрезвычайно редкое. Возможно, именно оно – одна из первопричин быстро и постоянно растущего авторитета Каверзнева не только в нашей стране.

На грани столетий невольно сопоставляешь былое и настоящее, охватывая взором прошлое, пристальнее всматриваешься в современное с желанием лучше понять, что происходит в жизни с людьми, в частности, с культурой поведения в эфире. Чем резче контраст между прошлым и настоящим, тем сильнее это желание. В данном случае мысли и чувства неотвязно возвращаются к чудом уцелевшим кадрам съемок его последнего документального фильма «Афганский дневник».

Александр на первом плане. Берет интервью во взрывоопасной зоне афганской земли Кандагар. Рассказывает о хитросплетениях политических и других событий в поле зрения. Распевны его интонации, ласкает слух чисто литературный язык. С презрением относясь к амбициозности, квазипопулярности, ложному пафосу, шаблонности мышления, которые так раздражают даже среднестатистического телезрителя, Каверзнев говорит о сложном с достоинством, но просто. Вновь увидеть и услышать его в процессе обычной работы – потрясение. Вот оно – еще одно убедительное доказательство того, что равных ему среди журналистов-международников не было и нет.

Стоит прочитать недавно изданную книгу «Малая планета 2949 «Журналист Александр Каверзнев», и вы откроете для себя этого сказочно одаренного человека.

На пьедестал международной политики Александр Каверзнев взошел сам. Сама пришла к нему и слава – подлинная, заслуженная, всенародная. Гармоничным, цельным, целеустремленным, духовно богатым Александр родился и таким воспитан в интеллигентной семье. А телевидение, согласимся с мнением многих, - его жизненное предназначение.

Не потускнел от времени творческий портрет Каверзнева, не стерлись краски – на фоне исторических событий, произошедших в нашей стране, и затянувшейся постперестройки образ журналиста приобрел еще большую рельефность, объемность и значимость. Все, свершенное им ради родной страны, - личный подвиг человека, до последней минуты жизни ей преданного. И это вовсе не преувеличение, не пафос слов…

По возвращении из Афганистана – последней спецкомандировки – Каверзнев в расцвете сил при таинственных в ту пору обстоятельствах ушел в страну, откуда не возвращаются.

Страшная весть, в которую невозможно было поверить, словно гром среди ясного неба, ударила по нервам и чувствам людей, его боготворивших. Молниеносно облетела страны и города, в которых он самоотверженно работал, ворвалась в квартиры коллег, друзей, телезрителей. В те первые траурные дни на домашний адрес Александра Каверзнева и в Гостелерадио пришли сотни трогательных писем и телеграмм-соболезнований, телеграмм-эпитафий едва ли не со всех концов страны и зарубежья. От глав государств и других официальных лиц, большинство от слушателей передач (людей военных и гражданских, трудящихся и пенсионеров), воспринявших общую беду как невосполнимое личное горе. Казалось, поток скорби нескончаем. Спонтанно возникший монумент из полутора тысяч писем и телеграмм, словно зеркало отражал то сокровенное в отношении к Каверзневу, что до тех пор не оглашалось.

Тернист и короток был его жизненный путь, трагичной судьба, такая благосклонная поначалу. Несправедливо. Грустно и через многие годы, за которые поредели ряды современников (особенно коллег и друзей), готовых при первой же возможности поделиться воспоминаниями об А.Кааерзневе, открыть еще не прочитанные страницы его биографии. Мы бессильны перед неизбежностью. А потому уверуем в голос разума: чтобы ни ожидало землян впереди, Малая планета 2949 «Журналист Александр Каверзнев» будет вечным символом его бессмертия.

Н. ИЛЬИНСКАЯ

Редактор-консультант РГРК «Голос России»



 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001