обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






ФРОНТОВИКИ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ

К 65-летию Победы в Музее современной истории России была открыта выставка фотографий легенд отечественного телевидения – дикторов, операторов и режиссеров, прошедших войну. Людей, рядом с которыми телемэтры нашего времени робеют. «Я вспомнил молодость, и стало стыдно, что мы не ценили своих наставников, - обратился к ветеранам Игорь Кириллов. – Теперь уже мы – уходящее поколение, мы, дети войны». Что же расскажут о войне герои тех дней, чьи фотографии красуются на выставке?

ИРИНА ПОЛЯНСКАЯ, телережиссер: «Я пошла на войну в 16 лет добровольцем и попала в пехоту, в стрелковую дивизию, на 1-й Белорусский фронт. У меня много медалей, все они за освобождение городов – Бреста, Риги, Варшавы, Будапешта… И одна медаль за взятие Берлина. Конечно, знамя над Рейхстагом я не водружала – наша дивизия шла по северной окраине города. Это уже потом я поняла, что наша задача была опередить американцев и войти в Берлин первыми. И 9 мая на Эльбе наша дивизия встретилась с ними. Мы, как водится, сделали концерт. Меня выбрали ведущей. В этот день много пили. Но у американцев были какие-то таблетки: они выпивали их и были через 5 минут как стеклышко! Через несколько дней я поехала в Москву. Когда проезжали Берлин, машина остановилась, и я поднялась по ступенькам Рейхстага. Только на первый этаж. Все было черное, в дыму, в пепле. У меня так сжалось сердце! Я повернулась и вышла. А когда подняла глаза, увидела, что на куполе развивается флаг моей Родины. И я так потом и написала, что, может быть, одна миллионная часть моего скромного солдатского труда есть в нашей Великой Победе».

ВИКТОР БАЛАШОВ, диктор Всесоюзного радио и Центрального телевидения: «Когда началась война, я успел окончить школу. Какой институт?! Война – это был наш университет! Я попал в разведку. Судьба каждого фронтовика одинакова: передовая, фронт, стремление к победе и стремление остаться живым и здоровым. Но редко кому это удавалось. Потому что если возвращались, то возвращались уже на костылях. Таких были миллионы, но это будто бы забыто. Вот и я вернулся с фронта на костылях. Помню первый День Победы: мы с друзьями пошли на Красную площадь, народу было огромное количество, улыбки, цветы! Была жаркая погода. Когда мы проходили по Манежной площади, на окнах и балконах американского посольства сидели американцы в одних шортах – тоже отмечали нашу Победу, аплодировали, что-то кричали. Они выкатили две бочки водки прямо на площадь, мол, нате вам подарок. Стаканов было мало. Конечно, люди подходили и пили, некоторые пригоршнями. Но я себе этого не позволил, потому что вообще не пью, только на фронте – 100 боевых граммов водки. Потом был фейерверк, залпы орудий и крики «ура!».

ГАЛИНА ШЕРГОВА, сценарист, руководитель цикла «Наша биография»: «Я уходила на фронт из института, с поэтического отделения. Мне было 18 лет. Когда я была ранена и лежала в госпитале в Тамбове, туда стали поступать телеграммы от известных писателей с просьбой перевести меня в Москву. В больнице не понимали, в чем дело: лежит тут какая-то девчонка, и вдруг… А все просто: эти люди вели у нас семинары и решили так меня поддержать. И меня перевели. Я была ранена в лопатку и ногу, лежала в шести госпиталях и перенесла 11 операций. Видеть на войне горы трупов и раненых – обычное дело, к этому быстро привыкаешь. Помню, в одном госпитале меня положили в детскую палату. Там был мальчик с оторванной ногой, а другой без рук. Мне было плохо, и я попросила ребят налить мне воды – в палате был чайник. И вот один скакал на одной ноге, держа чашку, они пытались налить в нее воды. У них не получалось, и это их ужасно смешило! И вот это было самое страшное – то, что они воспринимали трагическое как нормальное».

МАРК ВОЛЫНЕЦ, кинооператор, телеоператор, автор монографии: «Когда началась война, мне было 15 лет. В начале 43-го попал в пехотное училище. Нам оставалось сдать госэкзамены, когда нас перевели в десантный разведвзвод: мы стали парашютистами-десантниками. Шестеро из нас были рекомендованы в разведку. Нас должны были высадить за Финским фронтом. Для прикрытия летели три американских бомбардировщика: в двух были мы, а в одном две бомбы, которые сбросили для отвода глаз после нашей высадки. Конечно, противник не поверил, что три самолета прилетали, чтобы сбросить две бомбы. И нас искали с собаками. Мы высыпали всю махорку, чтобы сбить их со следа. И тут выяснилось, что у нас нет провизии. Дело в том, что один мешок порвался об острые детали бомболета и продукты упали в болото, а другой не влез в самолет еще в самом начале. Мы связались по рации, и нам сказали: «Разведите костры, и мы сбросим вам продукты». Мы не могли этого сделать, нас бы сразу расшифровали. И мы шли, полуголодные, 20 дней и наносили данные на карту. А в 23 часа передавали по рации информацию в Центр. И вот задание было выполнено. Нам сказали, что скоро будет наступление наших. Мы ждали и ждали, а наступления все не было. И мы решили прорываться. Преодолели два ряда обороны, а на первой линии наш часовой был замечен. Мы поняли, что это последний бой: разведгруппа, застигнутая у противника, обречена. Мы бросали гранаты, но они не взрывались – были бракованные. Нас взяли в плен и допрашивали. 7 августа нас привезли в пересыльный пункт, а 4 сентября Финляндия капитулировала. Нас, пленных, направили во 2-й смертельный лагерь, где во рву уже было закопано 9 тысяч пленных. Если бы не капитуляция, то мы остались бы лежать в том же самом рву. В ноябре 44-го попал на Кузбасс, на шахту, где работал забойщиком, и более четырех месяцев меня проверял Смерш. Никто не собирался меня отпускать: стране был нужен уголь. И тут мои родители воспользовались тем, что у меня лежало заявление в московском институте, и стали просить отпустить меня учиться. Так мне удалось вырваться. На крыше поезда – билетов не было: в поездах возвращались люди с японского фронта – я доехал до Москвы…»

МИХАИЛ ЛИВЕРТОВСКИЙ, сценарист, телережиссер, автор рассказов: «Я начал воевать в Волоколамске, а закончил на китайской границе, пять раз я был ранен. В Сталинграде окончил артиллерийское училище, вышел из него офицером, стал командиром батареи, и в течение трех лет, что воевал, переписывался с девушкой, которую никогда не видел, Зорей. А на войне же была цензура, каждое письмо перечитывалось и из него вычеркивались имена военачальников, места, которые мы проезжали, номер части. Так как я много писал, цензоры стали мне приписывать: «А короче нельзя?» Или дописывали: «Да что ты с этой капризулей переписываешься?» А как-то мы поссорились. В Австрии мой ординарец набрал в магазине каких-то вещей и послал их Зоре от моего имени. А она гордая была, обиделась и написала: «Больше мы с тобой не переписываемся». Пришлось ординарцу объяснительную писать Зоре. Потом я приехал в отпуск, мы увиделись, обнялись и больше не расставались».

Записала Татьяна КОНОВАЛОВА

ТВ ПАРК № 19- 2010 г



 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001